Сумы, 23 сентября 2017: 
9°
Присоединяйся к нам

Переворот в Турции или турецкий «поворот»?

Безусловно, главным событием международных новостей, за последние два дня, остается неудавшийся военный переворот в Турции. Вроде и закончилось уже все почти «благополучно» и заговорщики в огромном количестве (2800 человек) арестованы и какие-то судьи смещены в огромном количестве (2745 человек) и погибших вроде как не очень (270 человек) много (по меркам военных переворотов).

Эрдоган жив и, воспользовавшись правами оскорбленного, требует возвращения смертной казни. Вроде все, как и положено быть при провале переворота, но все-таки есть ощущения, что что-то здесь не так.

Судите сами, танки выведенные заговорщиками на ключевые мосты столицы, показательно сдаются под «дулом» телекамер, спецназ штурмует отель, из которого Эрдоган давно уехал, а бомбардировщики бомбят не его многочисленные резиденции, а почему-то, здание парламента. Даже сверхзвуковые истребители, посланные вдогонку президентскому самолету, не могут его догнать.

Кое-какое прояснение можно получить, если вспомнить, что Ердоган — это турецкий Путин, и методы у него такие-же. Единственное, в чем Эрдоган не догнал Путина, это в построении «вертикали власти». В Турции и оппозиция реальная, и судьи не все «карманные», и военные не все за него «великого», и народ еще много чего себе позволяет.

И вот теперь, после «неудачного» военного переворота, можно разумно интерпретировать первую фразу, сказанную Эрдоганом после сообщения о начале бунта военных – «это подарок Аллаха».

Ведь и действительно, неудавшийся военный переворот в Турции, это удавшийся переворот «самодержца» Эрдогана. Всех неугодны военных – «на кол», оппозицию — разогнать, несговорчивых судей – уволить. А если «дожать» и ввести смертную казнь, то и вообще противников не останется. И вот он, готовый Вова Путин «турецкого разлива» и даже великая национальная идея у него есть «пантюркизм».

Так, что окончание неудачного военного переворота в Турции, скорее всего только начало «чего-то», и хорошо если не еще «чего-то» более страшного для Труции.